Витаминный статус беременных женщин-москвичек: влияние приема витаминно-минеральных комплексов

Кратко

Исследован витаминный статус 102 беременных женщин г. Москвы в возрасте 19 лет –41 года (срок беременности 6–38 нед) в зимне-весенний период 2015 г. Наиболее часто у беременных выявляли недостаток витамина В2 , Д и β-каротина – у 49–66%. Доля лиц со сниженным уровнем в сыворотке крови витамина В6, фолиевой кислоты В9, витаминов А и Е была незначительна и составила 6–8%. Все женщины были обеспечены витаминами С и В12.

Частота обнаружения сочетанного недостатка 2 витаминов составила 29%, трех – 21%, четырех – 10%, пяти – 5%.

Всеми 8 изученными витаминами и β-каротином были обеспечены лишь 8% обследованных.

Между концентрацией витамина Е и сроком гестации выявлена положительная корреляция . У 39 женщин, принимавших витаминно-минеральные комплексы (ВМК), с увеличением срока беременности концентрация β-каротина в сыворотке крови повышалась и прямо коррелировала с содержанием витамина Е. У 63 женщин, не принимавших ВМК, уровни витаминов А, D, С, В2, В6, В12, фолиевой кислоты и β-каротина в сыворотке крови были ниже, а частота обнаружения их недостатка, наоборот, достоверно выше по сравнению с женщинами, принимавшими ВМК.

При увеличении срока гестации концентрация витаминов С, А, D, В6 и фолиевой кислоты (B9) в сыворотке крови женщин, не принимавших ВМК, статистически значимо снижалась, тогда как у принимавших ВМК сохранялась на неизменном уровне.

Полученные данные доказывают целесообразность приема ВМК в ходе беременности для поддержания витаминного статуса беременных женщин и снижения риска врожденных дефектов у новорожденных.

Введение

Оптимальная обеспеченность витаминами женщины во время беременности, в период повышенной потребности в эссенциальных микронутриентах, является необходимым условием не только ее здоровья, но и полноценного развития будущего ребенка.

Неадекватный витаминный статус беременных – одна из причин невынашивания, развития гестоза, врожденных пороков эмбриона, связанных с дефектами нервной трубки, и других осложнений [1–5].

Показано, что беременность сопровождается развитием окислительного стресса [6–8].

Отмечена отрицательная корреляция между уровнем витаминов-антиоксидантов (ретинола, α-токоферола и каротиноидов) в сыворотке крови и риском преэклампсии на ранних сроках беременности [6].

Известно, что при недостатке витаминов С, В2, В6, К возникает функциональная недостаточность витамина Д, дефицит витамина В2 нарушает обмен витаминов В6 и ниацина (B3) [9–11].

Распространенность дефицита витамина Д в группе беременных с угрозой прерывания в I триместре была в 4,3 раза выше, чем у женщин с физиологическим течением беременности [12].

На фоне полигиповитаминоза достоверно увеличивался риск возникновения хронической плацентарной недостаточности, внутриутробной гипоксии и задержки роста плода [2, 4].

Обследование женщин детородного возраста и беременных в Российской Федерации свидетельствует о том, что недостаточность витаминов не зависит от времени года и места проживания [5, 10, 13].

Дефицит витамина В1 выявляется у 5–16% обследованных, В2 – у 32–39%, В6 – у 7–90%, Д – у 25–48%, аскорбиновой кислоты – у 13–39%, каротина – у 40–90% при относительно хорошей обеспеченности витаминами А и Е (сниженный уровень биохимических маркеров отмечается у 4–13% лиц) [4, 12–16].

Одним из эффективных способов профилактики гиповитаминозов является регулярный прием витаминных или витаминно-минеральных комплексов (ВМК), содержащих набор витаминов в дозах, соответствующих адекватному уровню суточного потребления [2, 5, 15].

Целью исследования было оценить витаминный статус беременных женщин в зависимости от приема ВМК.

Материал и методы

Обследованы 102 беременные москвички (возраст – 19 лет – 41 год; срок беременности – от 6 до 38 нед) в зимне-весенний период (январь-апрель 2015 г.) на базе женской консультации при поликлинике № 214, филиале 2 ЮАО г. Москвы. Предварительно от всех участниц исследования было получено письменное информированное согласие. Критериями исключения из исследования служили обострение хронических заболеваний желудочно-кишечного тракта, почек, сердечно-сосудистой системы, инфекционные заболевания, тяжелые формы гестозов.

В ходе анкетирования выявлено, что 39 женщин принимают специально предназначенные для беременных ВМК. Женщины, принимавшие ВМК, составили 1-ю группу (срок беременности 21±1 нед). Дополнительное суточное поступление в составе ВМК витамина А [ретинола ацетата (пальмитата) или β-каротина] составило 33–133% от рекомендуемого уровня потребления для беременных женщин, витамина В2 – 70–111%, В6 – 62–250%, В12 – 86–167%, фолиевой кислоты – 67–200%, аскорбиновой кислоты – 100– 122%, витамина D – 40–125%, витамина Е – 44–133%.

Во 2-ю группу (сравнения) были включены 63 женщины (срок беременности 19±1 нед), которые не принимали ВМК. Обеспеченность витаминами оценивали по их уровню в сыворотке крови, взятой натощак из локтевой вены.

Концентрацию витаминов А (ретинола) и Е (сумму αи γ-токоферолов) и β-каротина определяли с помощью высокоэффективной жидкостной хроматографии [17], витамина В2 (рибофлавина) – флуориметрически, с использованием рибофлавинсвязывающего апобелка [18], витамина С (аскорбиновой кислоты) – визуальным титрованием реактивом Тильманса [19], 25-гидроксивитамина D [25(ОН)D] – иммуноферментным методом с использованием наборов «25-Hydroxy Vitamin D EIA» «(Immunodiagnotic Systems Ltd», Великобритания); витаминов В6, В12, фолиевой кислоты – микробиологически, с использованием наборов «ID-Vit» («Immundiagnostik AG», Германия).

Экспериментальные данные обрабатывали с помощью статистических пакетов SPSS Statistics для Windows (версия 20.0). Результаты представляли в виде среднего и стандартной ошибки среднего (М±m), процентилей.

Для оценки статистической связи между показателями использовали регрессионный анализ и коэффициенты ранговой корреляции Спирмена (ρ). Статистическую значимость различий непрерывных величин рассчитывали с помощью непараметрического U-критерия Манна–Уитни для независимых переменных, различий между процентными долями двух выборок – по критерию Фишера. Различия между анализируемыми показателями считали статистически значимыми при р<0,05.

Результаты и обсуждение

Как видно из данных табл. 1, группы беременных, дополнительно принимавших и не принимавших ВМК, не имели статически значимых отличий по возрасту, сроку беременности, индексу массы тела (ИМТ) и доле лиц с нормальной и избыточной массой тала, а также с ожирением до беременности.

Таблица 1. Общая характеристика групп беременных, n (% в группе), M±m

Большинство (74,5%) обследованных до беременности имели нормальную массу тела. При этом среди женщин, не принимавших ВМК, доля лиц, куривших до беременности, была выше на 61% (p<0,05), а относительное количество женщин, имеющих высшее образование, напротив, ниже на 25% (p<0,05). В целом это может свидетельствовать о том, что женщины, принимающие ВМК, более привержены принципам здорового образа жизни и здорового питания.

Согласно данным табл. 2, наиболее выраженным у беременных был недостаток витамина D. Концентрация в сыворотке крови транспортной формы витамина D – 25(ОН)D – более чем у половины (61,8%) обследованных не достигала нижней границы нормы (30 нг/мл [20, 21]), у 26,5% женщин этот показатель соответствовал дефициту (<20 нг/мл), у 2,0% – глубокому дефициту (<10 нг/мл).

Таблица 2. Содержание витаминов и β-каротина в сыворотке крови беременных, принимавших и не принимавших витаминно-минеральные
комплексы (ВМК)

У женщин, принимавших ВМК, среднее и медиана концентрации витамина D были достоверно выше на 27–29%, чем у не принимавших ВМК, а частота выявления лиц со сниженным содержанием в сыворотке крови 25(ОН)D и дефицитом была, напротив, меньше (р<0,05) на 30 и 72% соответственно. Глубокий дефицит витамина Д выявлен только у 2 беременных, не принимавших витамины.

Высокая частота выявления сниженной концентрации 25(ОН)D в сыворотке крови беременных, по всей видимости, объясняется не только сезонными колебаниями этого витамина (обследование проводили в зимне-весенний период с минимальной длительностью светового дня), но и недостаточным потреблением основного пищевого источника этого витамина – морской рыбы жирных сортов, потребление которой является фактором, определяющим обеспеченность витамином D в наших географических широтах [22–24].

Недостаток рибофлавина (В2) был выявлен примерно у половины всех обследованных. Как и в случае с витамином D, у лиц, принимавших ВМК, среднее и медиана концентрации рибофлавина в сыворотке крови были достоверно выше в 1,7–1,8 раз, причем у большинства содержание витамина В2 находилось в пределах нормы, тогда как у женщин, не принимавших ВМК, напротив, дефицит выявлялся в 2,2 раза чаще (см. табл. 2).

Все беременные были удовлетворительно обеспечены витамином В6, фолиевой кислотой, а также витаминами А и Е: доля лиц, у которых выявлен сниженный уровень этих витаминов в сыворотке крови, была незначительна и составила 6–8% (см. табл. 2).

Превышение верхней границы нормы витамина Е в крови примерно у четверти обследованных могло свидетельствовать о развитии характерной для беременных гиперлипидемии, которая сопровождается повышением уровня липопротеидов, участвующих в транспорте токоферолов [25, 26].

Содержание ретинола и витамина В6 в сыворотке крови принимавших ВМК женщин было достоверно выше на 15 и 79% соответственно, а недостаток этих витаминов практически не обнаруживался.

У беременных, принимавших ВМК, наблюдалась тенденция (p<0,10) к повышению уровня фолиевой кислоты. Несмотря на то что все женщины были адекватно обеспечены витаминами В12 и С, концентрация этих витаминов в сыворотке крови у принимавших ВМК обследованных была достоверно выше на 9 и 21% соответственно.

В то же время у 12,7% обследованных, не принимавших ВМК, уровень аскорбиновой кислоты в сыворотке крови был ниже оптимального (0,7 мг/дл) [27], тогда как у беременных, рацион которых включал ВМК, этот показатель был достоверно ниже, составив лишь 2,6%. При хорошей обеспеченности витаминами-антиоксидантами Е и С уровень β-каротина в сыворотке крови каждой 3-й женщины был снижен относительно нормы (см. табл. 2), что отражает недостаточное потребление каротиноидов с пищей [28].

Среднее и медиана концентрации этого каротиноида в крови беременных, не принимавших ВМК, были статистически значимо ниже на 45–49%, а доля лиц со сниженной обеспеченностью этим микронутриентом – выше на 56% относительно соответствующих показателей у женщин, принимавших ВМК.

Включение ВМК в рацион беременных позволило снизить частоту выявления глубокого дефицита этого микронутриента (уровень в крови <10 мкг/дл) в 2 раза. У женщин, не принимавших ВМК, между концентрацией в сыворотке крови ретинола и β-каротина, обладающего максимальной провитаминной активностью, была выявлена положительная статистически значимая корреляция (ρ=0,330, р=0,008).

Частота обнаружения сочетанного недостатка двух витаминов составила 29%, трех – 21%, четырех – 10%, пяти – 5% (рис. 1). Всеми 8 изученными витаминами и β-каротином были обеспечены лишь 15,4% беременных, принимавших ВМК. У женщин, не принимавших витамины на протяжении всего срока гестации, этот показатель был еще ниже – 3,2% (p<0,05).

Частота выявления сочетанного недостатка витаминов
у беременных женщин

По мере увеличения срока гестации концентрация 25(ОН)D в сыворотке крови беременных, не принимавших ВМК, уменьшалась, оставаясь ниже нижней границы нормы (рис. 2а).

Концентрация витаминов и β-каротина в сыворотке крови женщин в зависимости от срока беременности

При этом коэффициент корреляции Спирмена свидетельствовал об умеренной обратной статистически значимой связи между этими показателями (табл. 3). У женщин, принимавших ВМК, такая закономерность отсутствовала (см. табл. 3), а большинство из них были адекватно обеспечены этим витамином.

Корреляция Спирмена между биомаркерами витаминного статуса и сроком беременности

У беременных, не принимавших ВМК, по мере увеличения срока гестации наблюдалось снижение (р<0,01) концентрации витаминов В6, В12 и фолиевой кислоты, причем наиболее выраженное в последнем случае.

Заметная отрицательная корреляция между содержанием витамина В12 и сроком беременности отмечалась и у не принимавших ВМК женщин (см. табл. 3), при этом уровень цианокобаламинов оставался в границах нормы (см. табл. 2).

Таким образом, у беременных, не принимавших ВМК, ухудшалась обеспеченность витаминами, участвующими в процессах кроветворения, дефицит которых выступает фактором риска прерывания беременности и развития эклампсии [16].

Отчасти причиной такого снижения может быть увеличение в ходе беременности объема плазмы крови [29].

Аналогичное, хотя и менее заметное снижение (р<0,05) содержания в сыворотки крови отмечали для ретинола и аскорбиновой кислоты (см. табл. 3).

У женщин, не принимавших ВМК, концентрация рибофлавина находилась вблизи нижней границы нормы, тогда как у большинства принимавших витамины – в пределах нормы на любом сроке беременности (рис. 2б).

Как видно из рис. 2в, с увеличением срока беременности концентрация токоферолов в сыворотке крови беременных, независимо от приема ВМК, возрастала, причем между этими показателями выявлена статистически значимая (р<0,001) положительная корреляция (см. табл. 3). Полученные результаты полностью согласуются с данными о повышении содержания этого витамина в крови на поздних сроках гестации [17, 30, 31].

Выявленная взаимосвязь может отражать повышение во время беременности содержания общего холестерина, липопротеинов высокой и низкой плотности, участвующих в транспорте витамина Е [25, 26, 30].

Известно, что β-каротин, так же как и токоферолы, транспортируется в составе липопротеинов [32]. В связи с этим можно было бы ожидать повышения его уровня в сыворотке крови с увеличением срока гестации, аналогичного наблюдаемому для витамина Е. Однако такая закономерность была выявлена лишь у женщин, принимавших ВМК (см. табл. 3), при этом между уровнем в крови токоферолов и β-каротина существовала прямая корреляция (ρ=0,377, р=0,018).

У большинства женщин, не принимавших витамины, концентрация β-каротина в сыворотке крови оставалась на сниженном относительно нормы уровне вне зависимости от срока гестации (рис. 2г). Косвенно это может свидетельствовать о том, что недостаток ретинола восполнялся у не принимавших ВМК женщин за счет эндогенного синтеза из β-каротина, а у принимавших витамины – за счет ретинола, содержащегося в ВМК.

Прием ВМК предотвратил физиологическое снижение уровня витаминов в сыворотке крови. При этом, если у женщин, не принимавших ВМК, между уровнем витаминов в сыворотке крови и сроком беременности наблюдается отрицательная корреляция, то у женщин, принимавших ВМК, такая связь не обнаруживается.

Заключение

Как известно, в ходе беременности объем сыворотки крови увеличивается примерно на 48%, что приводит к снижению концентрации витаминов [29].

Именно такая картина наблюдалась по большинству витаминов. Прием ВМК позволил предотвратить такое снижение. При этом, если у женщин, не принимавших ВМК, между уровнем витаминов D, С, В6, А и фолиевой кислоты в сыворотке крови и сроком беременности наблюдается отрицательная корреляция, то у женщин, принимавших ВМК, такая связь не обнаруживается (см. табл. 3).

Среди женщин, постоянно принимающих поливитаминные комплексы, дефицит витаминов выявляется реже или не обнаруживается вовсе.

Прием не отдельных витаминов, а ВМК обоснован тем, что организм зачастую испытывает одновременный дефицит нескольких микронутриентов и существуют взаимодействия между микронутриент-зависимыми физиологическими и биохимическими процессами [16, 33].

В результате одновременное поступление витаминов более физиологично, их сочетание более эффективно по сравнению с раздельным или изолированным назначением каждого из них [34–37].

Доказано преимущество использования ВМК по сравнению с приемом железа и фолиевой кислоты [36, 37].

Применение ВМК, содержащих фолиевую кислоту, значительно более эффективно для предотвращения дефектов нервной трубки по сравнению с более высокими дозами фолиевой кислоты [38].

Установлено, что прием ВМК приводит к значительному снижению числа новорожденных с низкой массой тела при рождении, снижению мертворождения или рождения детей с низким гестационным возрастом [16].

Прием ВМК в течение всей беременности, улучшая обеспеченность витаминами женщин, снижает риск врожденных дефектов развития у детей.

Авторы: Н.А. Бекетова, А.А. Сокольников, В.М. Коденцова, О.Г. Переверзева, О.А. Вржесинская, О.В. Кошелева, М.В. Гмошинская

ФГБУН «ФИЦ питания и биотехнологии», Москва

Литература

[su_expand more_text=”Показать еще” hide_less=”yes” link_color=”#d70c0d”]1. Dibley M.J., Jeacocke D.A. Vitamin A in pregnancy: impact on maternal
and neonatal health // Food Nutr. Bull. 2001. Vol. 22, N 3. P. 267–284.

2. Асланов А.Г., Буданов П.В., Рыбин М.В. Профилактика
гиповитаминозов у беременных // Вопр. гин. акуш. и перинатол.
2006. Т. 5, № 2. С. 69–74.

3. Klemmensen A.K., Tabor A., Osterdal M.L. et al. Intake of vitamin
C and E in pregnancy and risk of pre-eclampsia: prospective study
among 57346 women // BJOG. 2009. Vol. 116, N 7. P. 964–974.

4. Тоточиа Н.Э., Бекетова Н.А., Коновалова Л.С. и др. Влияние
витаминной обеспеченности на течение беременности // Вопр.
детской диетологии. 2011. Т. 9, № 3. С. 43–46.

5. Коденцова В.М., Вржесинская О.А. Витамины в питании
беременных и кормящих женщин // Вопр. гин. акуш. и перинатол.
2013. Т. 12, № 3. С. 38–50.

6. Cohen J.M., Kramer M.S., Platt R.W. et al. The association between
maternal antioxidant levels in mid-pregnancy and preeclampsia //
Am. J. Obstet. Gynecol. 2015. Vol. 213, N 5. P. 695.e1–695.
e13. doi: 10.1016/j.ajog.2015.07.027. http://www.ncbi.nlm.nih.gov/
pubmed/26215330

7. Toescu V., Nuttall S.L., Martin U. et al. Oxidative stress and normal
pregnancy // Clin. Endocrinol. 2002. Vol. 57, N 5. P. 609–613.

8. Poston L., Igosheva N., Mistry H.D. et al. Role of oxidative stress and
antioxidant supplementation in pregnancy disorders // Am. J. Clin.
Nutr. 2011. Vol. 94, N 6. Suppl. P. 1980S–1985S.

9. Спиричев В.Б. О биологических эффектах витамина D //
Педиатрия. 2011. Т. 90, № 6. С. 113–119.

10. Коденцова В.М. Витамины. М. : Медицинское информационное
агентство, 2015. 408 с.

11. Коденцова В.М. Обеспеченность витаминами населения России // Переработка молока. 2015. № 5. С. 47–51.

12. Ширинян Л.В., Васильева Е.Ю., Иванова М.Л. и др. Насыщенность
организма витамином D при угрозе прерывания беременности //
Трансляционная медицина. 2013. № 5 (22). С. 11–17.

13. Вржесинская О.А., Ильясова Н.А., Исаева В.А. и др. Сезонные
различия в обеспеченности витаминами беременных женщин
(г. Мценск) // Вопр. питания. 1999. Т. 68, № 5/6. С. 19–22.

14. Ахметова С.В., Терехин С.П. Витаминный статус беременных
женщин, жительниц Караганды, до и после его коррекции //
Вопр. питания. 2006. Т. 75, № 1. С. 40–43.

15. Коденцова В.М., Гмошинская М.В., Вржесинская О.А. Витаминноминеральные комплексы для беременных и кормящих женщин: обоснование состава и доз // Репродуктивное здоровье детей и подростков. 2015. № 3. С. 73–96.

16. Бекетова Н.А., Коденцова В.М., Шилина Н.М. и др. Влияние
приема витаминно-минеральных комплексов на биомаркеры
антиоксидантного статуса беременных женщин // Вопр. детской
диетологии. 2015. Т. 13, № 5. С. 32–37.

17. Якушина Л.М., Бекетова Н.А., Бендер Е.Д., Харитончик Л.А.
Использование методов ВЭЖХ для определения витаминов
в биологических жидкостях и пищевых продуктах // Вопр.
питания. 1993. № 1. С. 43–48.

18. Вржесинская О.А., Коденцова В.М., Спиричев В.Б. и др.
Сравнительная оценка рибофлавинового статуса организма
с помощью различных биохимических методов // Вопр. питания.
1994. Т. 63, № 6. С. 9–12.

19. Коденцова В.М., Харитончик Л.А., Вржесинская О.А. и др. Уточнение критериев обеспеченности организма витамином С //
Вопр. мед. химии. 1995. Т. 41, № 1. С. 53–57.

20. Holick M.F. Vitamin D status: measurement, interpretation, and clinical application // Ann. Epidemiol. 2009. Vol. 19. P. 73–78.

21. WHO. Guideline: Vitamin D supplementation in pregnant women.
Geneva : World Health Organization, 2012. URL: http://www.who.int/
nutrition/publications/micronutrients/guidelines/vit_d_supp_pregnant_women/en/

22. Лайкам К.Э. Государственная система наблюдения за состоянием
питания населения / Федеральная служба государственной
статистики. 2014. URL: http://www.gks.ru/free_doc/new_site/rosstat/smi/food_1-06_2.pdf

23. Коденцова В.М., Кочеткова А.А., Смирнова Е.А. и др. Состав жирового компонента рациона и обеспеченность организма жирорастворимыми витаминами // Вопр. питания. 2014. Т. 83, № 6. С. 4–17.

24. Захарова И.Н., Творогова Т.М., Громова О.А. и др. Недостаточность
витамина D у подростков: результаты круглогодичного
скрининга в Москве // Педиатр. фармакология. 2015. Т. 12, № 5.
С. 528–531. doi: 10.15690/pf.v12i5.1453.

25. Kayden H.J., Traber M.G. Absorption, lipoprotein transport, and
regulation of plasma concentration of vitamin E in humans // J. Lipid
Res. 1993. Vol. 34. P. 343–358.

26. Herrera E., Ortega H., Alvino G. et al. Relationship between plasma
fatty acid profile and antioxidant vitamins during normal pregnancy //
Eur. J. Clin. Nutr. 2004. Vol. 58. P. 1231–1238.

27. Конь И.Я., Сафронова А.И., Гмошинская М.В. и др. Костная
прочность у беременных женщин города Москвы: возможное
влияние алиментарных факторов и особенностей течения
беременности // Вопр. питания. 2014. Т. 83, № 6. С. 58–65.

28. Коденцова В.М., Вржесинская О.А., Спиричев В.Б. Изменение
обеспеченности витаминами взрослого населения Российской
Федерации за период 1987–2009 гг. (к 40-летию лаборатории
витаминов и минеральных веществ НИИ питания РАМН) // Вопр.
питания. 2010. Т. 79, № 3. С. 68–72.

29. Darnton-Hill I., Mkparu U.C. Micronutrients in pregnancy in low- and
middle-income countries // Nutrients. 2015. Vol. 7, N 3. P. 1744–
1768.

30. Kayden H.J., Traber M.G. Absorption, lipoprotein transport, and
regulation of plasma concentration of vitamin E in humans // J. Lipid
Res. 1993. Vol. 34. P. 343–358.

31. Toescu V., Nuttall S.L., Martin U. et al. Oxidative stress and normal
pregnancy // Clin. Endocrinol. 2002. Vol. 57, N 5. P. 609–613.

32. Shete V., Quadro L. Mammalian metabolism of β-carotene: gaps in knowledge // Nutrients. 2013. Vol. 5. P. 4849–4868. doi: 10.3390/nu5124849.

33. Allen L.H. Multiple micronutrients in pregnancy and lactation:
An overview // Am. J. Clin. Nutr. 2005. Vol. 81. P. S1206–S1212.

34. Czeizel A.E. Prevention of congenital abnormalities by periconceptional multivitamin supplementation. // BMJ. 1993. Vol 306, N 6893.
P. 1645–1648.

35. Botto L. Do multivitamin supplements reduce the risk for congenital
heart defects? Evidence and gaps // Images Paediatr. Cardiol. 2000.
Vol. 2, N 4. P. 19–27.

36. Zerfu T.A., Ayele H.T. Micronutrients and pregnancy; effect of supplementation on pregnancy and pregnancy outcomes: a systematic
review // Nutr. J. 2013. Vol. 12. P. 20. doi: 10.1186/1475-2891-12-20.

37. Haider B.A., Bhutta Z.A. Multiple-micronutrient supplementation for women during pregnancy // Cochrane Database Syst.
Rev. 2015. Vol. 11. CD004905. doi: 10.1002/14651858.CD004905.
URL: http://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/26522344

38. Czeizel A.E., Dudas I., Paput L., Banhidy F. Prevention of neural-tube defects
with periconceptional folic acid, methylfolate, or multivitamins? // Ann.
Nutr. Metab. 2011. Vol. 58, N 4. P. 263–271. doi: 10.1159/000330776.[/su_expand]


Редакция Proautism.infohttp://proautism.info
Главный редактор: Светлана Витренко. SMM, диетолог, врач спортивной медицины: Морозова Ольга. Редактор, переводчик: Ирина Привольская. Врач-педиатр: Кононова Лариса Дмитриевна. Администратор: Логинов Владимир.

Статьи по этой теме

Последние новости

Подпишитесь на новости

Самые популярные новости